Подщетинить ноги

Подщетинить ноги

– Бр-р-р! – поежилась Оля. – Какие страсти тебя интересуют.

Слава воспринял это как похвалу:

– О! Я много еще чего рассказать могу, например, колесование, Обреченного укладывали на колесо, привязывали к нему за запястья и лодыжки, дополнительными веревками фиксировали колени и локти. Затем палач вооружался железным ломом и.

– Хватит, хватит! – перебила его девушка. – Ты лучше нам чего-нибудь более романтичное расскажи!

– Хорошо, – покладисто согласился Слава. – Я все-таки сбегаю, переоденусь, а вы пока побродите здесь. Бабушка, своди их на ханское кладбище!

И после этих слов мальчишка сразу же исчез.

– Кладбище. Вот охота вам молодым на кладбище смотреть. Это мне надо туда ходить, местечко выбирать, только не на ханское. Куда мне с ханами, да ведь я и не басурманка какая. – заворчала совершенно по-среднерусски бабуля. – Идите-ка на “Фонтан слез” поглядите. Красиво. А что кладбище, еще успеете там належаться.

И четверка вышла во внутренний двор Хан-сарая – Царского дворца.

– Ну и где тут знаменитый бахчисарайский фонтан? – Сказала Аня, уперев руки в боки.

Следуя указателям, они прошли вдоль какой-то постройки в сад гарема.

“Фонтан слез” представлял собой, оказывается, маленькую дырочку в стене в виде глаза, откуда изредка капала вода. Капелька попадала в переполненную чашечку, оттуда в другую, третью, и так до маленького бассейна-поддона. И если Лешку и Мишку фонтан разочаровал отсутствием грандиозности, то Аня и Оля, натуры девчачьи, а потому более тонкие, сразу прониклись нежной красотой.

Девчонки долго восхищались, всплескивали руками, осторожно гладили чаши и узоры и, в конце концов пришли к выводу, что нет ни одного одинакового цветка или чашечки.

– Представляешь, сколько труда вложил зодчий? – сказал Лешка и коснулся прохладного камня.

Ashadu al la illaha il Allah

Ashadu anna Muhammad ar-rasul ul-Llah.

Небо рванул пронзительный голос муэдзина и Лешка, открыв глаза увидел желтый песок и пыльную туфлю с загнутым носом.

– Павизло, ай павизло тебе урус! – спокойный голос насмешливо коверкал русские слова над ним. – Мине ета шытука не нравитца, хотел голова с плеч убрать. Мая старший жен плач, мая лубимый жен плачь, мая маленький доч тоже плач. Женчинам нравитца. Жаль, чито кырасавица Диляра-Бикеч не видит. Тывердят и день, и ночь – пащади уруса, кырасиво Сельсибиль сыделал! Покою никак и нету. Решил не брать твой голова. Счастлив ли ты раб!

И абсолютно чужим голосом, совершенно не своими словами, и уж вовсе против своей воли Лешка хрипло произнес:

– Счастлив, о великий господин моей судьбы, блистательный хан Крым-Гирей!

– Дурак, ты урус. Хазаин тывой судьба Аллах. А его исполнитель воли Его. Отпускаю тибя, как абищал. Домой пайдешь. Только руки тибе отырежу, чтоб не вытворил такой красота больше, глазы выколю, чтоб красота помнил. А язык асытавляю. Чтоб всем говорил о милосердие и великолепие хана Крымского.

– Пощади, блистательный! – возопил Лешка не своим голосом и начал горячо целовать туфлю.

– Вай, гилюпый баран, ты раб. Зачем тибе рука, глаз зачем, когда жызнь ест у тибе?

– Да как же я пойду домой, коли ты мне, великий хан, велел ноги подщетинить?

– Ох и забил я! Памят сапсем дыравый стал! Не пилачь, гилюпый раб! Я тибе тада и ноги отрезать повилю! Домой на читырех костях ползать будишь, коли на дывух ни хочешь! А, ладно, прими веру Аллаха, пощажу! Будешь визирем по строительству? – Внезапно чисто заговорил хан. – Сними свой крест и скажи трижды – “Нет бога кроме Аллаха, и Мухаммед пророк его”, и будешь и жив, и здоров, и свободен! Отрекись от Исы своего, распятого караимами. Зачем такой бог тебе, если защитить тебя не может? Аллах, например, все может, видишь, какую прекрасную землю моим предкам он дал?

Лешка почувствовал как в горле его забился горячий комок, он замычал, но слова не выходили из уст его.

– Эй, – трясли его за плечо Оля и Мишка. – Что опять накатило?

– Угу, – ответил командир. – Накатило. Только на этот раз не снаружи, а изнутри.

– Как это? – поинтересовалась Аня.

– Ну я как будто в тело зодчего, который этот фонтан сделал, вселился. Ему хан обещал свободу, если он чудо света сотворит.

– Ну и что? – жадно набросились ребята. – Сотворил? Отпустил?

– Сотворить-то сотворил, а вот отпустить – вряд ли. Увидев такую красоту, хан велел ему отрезать руки и выколоть глаза, чтобы ничего подобного русский раб больше не сделал. А как альтернативу предложил ему ислам принять и здесь навечно остаться. А чтобы он не сбежал – ему ноги подщетинили.

– Подщетинили? А что это такое? – поинтересовался Мишка.

– Ты “Очарованного странника” у Лескова читал? – ответила Аня за Лешку, который и сам не знал – что такое “подщетинить”? – Кожу на пятках подрезают и в разрез насыпают конской щетины. Три дня руки связанными держат, чтобы через гной пленник щетину не выдавил. Когда же зарастает рана, человек прямо ходит не может – либо на четвереньках, либо на внешней стороне стопы. А так далеко не уковыляешь.

– Вот звери же были, эти татары! – возмутилась Оля. – То на кол сажают, то руки отрубают ни за что.

– Ну, Иван Грозный тоже ослепил Барму и Посника, строителей храма Василия Блаженного. Время тогда такое было. Жестокое. – Спокойно возразила ему Аня.

– А мне кажется время всегда одинаковое. – Необычно серьезно ответил ей Мишка. – А жестокость она от людей идет, а не от времени. Сейчас тоже и на кол сажают, и руки отрубают, и утюги на спину ставят. Человек – существо мерзкое по своей сути.

– Значит и ты мерзкий, и я, и Оля с Аней?

– Нет, ну все по-разному. Кто-то вот такая сволочь как этот хан, кто-то поменьше, как мы с тобой. Шляемся по дворцу, красоты разглядываем, а о деле и забыли! Хоть бы знать как эта карта выглядит! Смотрите! Может это она? – и Мишка потащил их к металлической решетке, наглухо загораживающей узкий проход.

– Нет, вон смотрите, та штуковина на могиле.

Табличка у входа поясняла, что ребята сейчас находились у ханского кладбища.

Могила, на которую показывал Мишка, была похожа на ладью с двумя стелами по концам. Навершие одной из них представляло собой чалму, а сама стела была изукрашена причудливой арабской вязью.

– Вот кто знает, что там написано! – вздохнул Мишка. – Может быть “Карта находится тут”? Или, например, “Иди три дня на юг, а потом четвертый день на верблюде на восток и найдешь то что искал”.

Читать еще:  Парез левой ноги

– Нет, ошибаешься, – произнес насмешливый, и уже знакомый голос за спиной – Здесь написано: “Ненавистная судьба зарыла в землю алмаз с нитки рода ханов Чингизовых. Много алмазов было у Саадета Герая, калги крымского. Ныне одним из них является Бахт Герай-султан, правосудный и умный. Да украшается он счастьем, пока тот лежит в земле. Высокостепенный отец его отличался умом в роде Чингизовом. Да будет милосердие Божье над ним и всеми его предками! Праведные и в вечности царствуют! Раб Хамди написал год его смерти: при таком счастье да восседает он на украшенном троне в раю. 1176г хиджры”. Это 1762 год по-вашему летоисчислению.

Подщетинить ноги

Ивакин Алексей Геннадьевич. Неправда

Посвящается Ане Ш., Лешке С. и Оле П. Я обещал вам.

По небу ангелы летят над самой головой.

Я знать хочу: который мой?

Летят красиво, косяком, видать, пошли на юг,

Который мой, куда ж ты, друг?

Что ты машешь мне крылом золотым,

Залетал бы лучше в дом, посидим.

Если пьёшь – налью, а нет – Бог с тобой,

Я могу и за двоих по одной.

И вот спускается к окну небесный мой слуга,

А у него. торчат рога!

У ОКНА (АНГЕЛЫ ЛЕТЯТ) А. Розенбаум

Миф – это то, чего никогда не было, но всегда есть.

Саллюстий. Неоплатоник 4 века от Рождества Христова.

Прелесть раннего весеннего вечера плескалась в распускающихся ветвях тополей тихим шепотом. Безмятежный ветерок играл с хвостом кошки, мирно дремлющей на подоконнике второго этажа. Воробьи дружной стайкой размышляли: как бы половчее стянуть еще пару семечек у бабушки-торговки. Старый барбос неспешно бежал по своим собачьим интересам.

Мирный апрельский вечер. Последний в этом году.

И ведь расскажешь кому – не поверят.

А я помню – как ветер вдруг свалился с подоконника, когда кошка вдруг подскочила и зашипела куда-то вдаль, а барбос вдруг завыл, споткнувшись на бегу. Миг – и воробьи фр-р-рыкнули в разные стороны и бабушка вдруг вспомнила о своих очень неотложных делах.

На западе вдруг появилась из ниоткуда черная туча, солнце скрылось в ней, и вечер превратился в ночь.

Резко и неожиданно. И только открытые окна домов дружно захлопали, плача брызгами стекла. Словно они приветствовали эту ночь. Первую майскую ночь.

Если бы кто-нибудь поднялся бы высоко над городом, то увидел бы невероятную картину – мрачные руки грозового фронта охватывали город, словно хотели обнять его. Обнять и растворить в себе.

Я помню, как сверкающая бесстрастной сталью стена ливня неотвратимо накрывала улицы.

Я помню, как некто шел на самой границе воды и воздуха, а за спиной его бился синий холодный пламень.

Я помню, как это было.

Я знаю, чем это закончилось.

Но ведь вы все равно не поверите?

Я хотел бы, что бы это было фантастикой, модным сегодня городским фэнтези. Дай Бог, чтобы это всегда так и было для вас.

Не верьте. Только 90 псалом, все же читайте про себя. И “Честному кресту”. И в первую очередь “Отче наш”. Ибо изгоняется сей род только постом и молитвой.

1. Ночь с субботы 30 апреля на воскресенье 1 мая 1994 года. Город Киров.

Вот скажите – о чем может думать нормальный студент, у которого впереди 4 дня выходных? А после этих самых выходных предэкзаменационный коллоквиум?

Правильно – на какой пирушке весело провести ночь с пятницы на среду. А утром среды как-нибудь халява вытянет.

Вот только Лехе пирушка никак не грозила.

Во-первых, общага разъехалась по родительским плюшкам и ватрушкам, а с городскими ботанами как-то не хотелось квасить. Почему-то на Лехином курсе сложилось так, что городские студенты, жившие с родителями, в основном учились. Зато общаговские интересы были однозначны и традиционны – вино, футбол, девчонки, гитара. Впрочем, последовательность могла быть и другой. Но вино присутствовало всегда. Точнее водка. Но чаще спирт “Роял”, считавшийся бельгийским и продававшимся в любом киоске по цене русского национального напитка. Только бутылка была настоящая, самая что ни на есть студенческая – литровая. А варенья домашнего в общежитии всегда хватало. Хватало, чтобы этот спирт разбодяжить с водой из под крана, и получалось вполне приличное пойло. Его не гнушались даже интеллигентные филологини пить, правда, только после “изячной” “Анапы” или ну очень благородного болгарского бренди “Слънчев бряг”.

А что еще оставалось делать?

Учиться? Но чему? Какой истории можно было учиться в начале девяностых? История делалась на их глазах. Стремительно и непредсказуемо. Когда он поступал на исторический, считавшийся тогда элитным, факультет, то на экзамене рассказывал об принципиальных решениях ЦК КПСС в национальной политике в свете XXVII съезда. Но уже через месяц компартия оказалась под запретом, пока они отрабатывали трудовой семестр в забытом Богом колхозе. И когда первокурсники вернулись в город, то диким футуристическим шоком завеял над ними трехцветный царский флаг новой России. А красный оказался вне закона. И куда было девать комсомольские билеты? Сжигать от греха подальше? Или нести в музеи?

Он успел после школы поработать третьим секретарем райкома ВЛКСМ, и комсомольский секретарь факультета уже назначил Лешку секретарем бюро курса, но через полгода этот секретарь стал удачливым бизнесменом, и забыл об идеалах и программных задачах коммунистического союза молодежи. И бывшие атеисты стали религиоведами, но продолжали слово “Бог” писать с маленькой буквы, а бывшие идеологи с ошибками писали на досках фамилии Хайдеггера, Маркузе и Кьеркегора. И те, и другие дружно, вслед за бывшими секретарями всех мастей, дружно сменили как грязные штаны “Славу КПСС” на “Слава Богу”. Историю той самой КПСС заменили “Основами современной цивилизации”, но от смены вывески ничего не изменилось, студенты продолжали конспектировать Ленина и ничего не знали о Бердяеве. Устаревшие в одночасье учебники твердили о неизбежной гибели капитализма, а этот самый капитализм уже раскинул свои палатки на ближайшем рынке.

Откуда-то взялись ваучеры и что с ними делать не знал никто, поэтому студенты дружно поступили так же, как и преподаватель бывшей политэкономии, а ныне просто экономист. Они обменяли их на водку в ближайшем азербайджанском ларьке.

В банях перестали мыться, зато там стали проводить деловые встречи, именуемые стрелками, а девчонки стали брать деньги за совместные помывки. Это Лешке было более чем удивительно – зачем платить за то, что итак можно взять даром?

А еще стало модно быть гомосексуалистом, чьи крашенные хари заполонили телевизор, точно размалеванные бесы на шабаше. Но, к их гомосечному счастью, в общаге такие не появлялись, а то бы дело до смертоубийства дошло бы. Конечно, это твое личное дело, с кем ты постель делишь, но ко мне в кровать не надо лезть. Да еще так разнузданно.

Читать еще:  Судороги при недостатке кальция

Некоторые подсаживались на наркотики, неведомо откуда вынырнувшие в девственной до того провинции. Снежок, герыч, шиша, трава. Лешка тогда сидел в комнате, в очередной раз переписывая классиков марксизма-ленинизма, когда их однокурсник зашел, посидел, дебильно улыбаясь глазами без зрачков, а потом сообщил в потолок неизвестно кому, что его ждут и шагнул прямо в открытое окно. Четырех этажей хватило, чтобы вся общага полдня разглядывала изломанное тело на крыше прилегающей студенческой столовой.

А в воздухе опасно пахло грозами и войной.

Стреляли везде. В Москве и в Кирове, на рынках и в ресторанах, в банях и в администрациях. В октябре 1993 года, в угаре очередной пьянки они вспомнили, что первой программе должен быть футбол, и когда разкочегарились лампы черно-белого телевизора, вместо рвущих “Ростсельмаш” спартачей везде была озабоченная кепка Лужкова и горящий Белый Дом. От предчувствия чего-то непоправимого они немедленно протрезвели, но тут же собрали последние копейки и сбегали еще за водкой, потому что завтра в армию, завтра на войну. Ухряпались они тогда так, что ночью, почти невменяемые, еще ползали за водкой. Шли и орали ломаным английским каких-то неправильных битлов: “Ви ай лов ю елоу субмарин, елоу субмарин, елоу субмарин”. А потом строем, по команде блевали кавказской паленкой с четвертого этажа, стараясь совмещать ритм и темп рвоты, с ночными плачами Цоя.

Но утром кто-то кого-то победил, и самое ужасное, что все были наши. И на первой же паре, преподаватель государственного и гражданского права психанула и сорвалась на студентах. Потому что не знала, какое-такое государственное право читать в стране, где государства нет, а гарант конституции, не взирая на лица и людей, эту самую конституцию вертит как гулящую девку. И нет у тебя никаких прав, только обязанности перед Родиной-мачехой.

Неправда

Посвящается Ане Ш., Лешке С. и Оле П. Я обещал вам.

По небу ангелы летят над самой головой.

Я знать хочу: который мой?

Летят красиво, косяком, видать, пошли на юг,

Который мой, куда ж ты, друг?

Что ты машешь мне крылом золотым,

Залетал бы лучше в дом, посидим.

Если пьёшь – налью, а нет – Бог с тобой,

Я могу и за двоих по одной.

И вот спускается к окну небесный мой слуга,

А у него. торчат рога!

У ОКНА (АНГЕЛЫ ЛЕТЯТ) А. Розенбаум

Миф – это то, чего никогда не было, но всегда есть.

Саллюстий. Неоплатоник 4 века от Рождества Христова.

ПРОЛОГ

Прелесть раннего весеннего вечера плескалась в распускающихся ветвях тополей тихим шепотом. Безмятежный ветерок играл с хвостом кошки, мирно дремлющей на подоконнике второго этажа. Воробьи дружной стайкой размышляли: как бы половчее стянуть еще пару семечек у бабушки-торговки. Старый барбос неспешно бежал по своим собачьим интересам.

Мирный апрельский вечер. Последний в этом году.

И ведь расскажешь кому – не поверят.

А я помню – как ветер вдруг свалился с подоконника, когда кошка вдруг подскочила и зашипела куда-то вдаль, а барбос вдруг завыл, споткнувшись на бегу. Миг – и воробьи фр-р-рыкнули в разные стороны и бабушка вдруг вспомнила о своих очень неотложных делах.

На западе вдруг появилась из ниоткуда черная туча, солнце скрылось в ней, и вечер превратился в ночь.

Резко и неожиданно. И только открытые окна домов дружно захлопали, плача брызгами стекла. Словно они приветствовали эту ночь. Первую майскую ночь.

Если бы кто-нибудь поднялся бы высоко над городом, то увидел бы невероятную картину – мрачные руки грозового фронта охватывали город, словно хотели обнять его. Обнять и растворить в себе.

Я помню, как сверкающая бесстрастной сталью стена ливня неотвратимо накрывала улицы.

Я помню, как некто шел на самой границе воды и воздуха, а за спиной его бился синий холодный пламень.

Я помню, как это было.

Я знаю, чем это закончилось.

Но ведь вы все равно не поверите?

Я хотел бы, что бы это было фантастикой, модным сегодня городским фэнтези. Дай Бог, чтобы это всегда так и было для вас.

Не верьте. Только 90 псалом, все же читайте про себя. И “Честному кресту”. И в первую очередь “Отче наш”. Ибо изгоняется сей род только постом и молитвой.

1. Ночь с субботы 30 апреля на воскресенье 1 мая 1994 года. Город Киров.

Вот скажите – о чем может думать нормальный студент, у которого впереди 4 дня выходных? А после этих самых выходных предэкзаменационный коллоквиум?

Правильно – на какой пирушке весело провести ночь с пятницы на среду. А утром среды как-нибудь халява вытянет.

Вот только Лехе пирушка никак не грозила.

Во-первых, общага разъехалась по родительским плюшкам и ватрушкам, а с городскими ботанами как-то не хотелось квасить. Почему-то на Лехином курсе сложилось так, что городские студенты, жившие с родителями, в основном учились. Зато общаговские интересы были однозначны и традиционны – вино, футбол, девчонки, гитара. Впрочем, последовательность могла быть и другой. Но вино присутствовало всегда. Точнее водка. Но чаще спирт “Роял”, считавшийся бельгийским и продававшимся в любом киоске по цене русского национального напитка. Только бутылка была настоящая, самая что ни на есть студенческая – литровая. А варенья домашнего в общежитии всегда хватало. Хватало, чтобы этот спирт разбодяжить с водой из под крана, и получалось вполне приличное пойло. Его не гнушались даже интеллигентные филологини пить, правда, только после “изячной” “Анапы” или ну очень благородного болгарского бренди “Слънчев бряг”.

А что еще оставалось делать?

Учиться? Но чему? Какой истории можно было учиться в начале девяностых? История делалась на их глазах. Стремительно и непредсказуемо. Когда он поступал на исторический, считавшийся тогда элитным, факультет, то на экзамене рассказывал об принципиальных решениях ЦК КПСС в национальной политике в свете XXVII съезда. Но уже через месяц компартия оказалась под запретом, пока они отрабатывали трудовой семестр в забытом Богом колхозе. И когда первокурсники вернулись в город, то диким футуристическим шоком завеял над ними трехцветный царский флаг новой России. А красный оказался вне закона. И куда было девать комсомольские билеты? Сжигать от греха подальше? Или нести в музеи?

Он успел после школы поработать третьим секретарем райкома ВЛКСМ, и комсомольский секретарь факультета уже назначил Лешку секретарем бюро курса, но через полгода этот секретарь стал удачливым бизнесменом, и забыл об идеалах и программных задачах коммунистического союза молодежи. И бывшие атеисты стали религиоведами, но продолжали слово “Бог” писать с маленькой буквы, а бывшие идеологи с ошибками писали на досках фамилии Хайдеггера, Маркузе и Кьеркегора. И те, и другие дружно, вслед за бывшими секретарями всех мастей, дружно сменили как грязные штаны “Славу КПСС” на “Слава Богу”. Историю той самой КПСС заменили “Основами современной цивилизации”, но от смены вывески ничего не изменилось, студенты продолжали конспектировать Ленина и ничего не знали о Бердяеве. Устаревшие в одночасье учебники твердили о неизбежной гибели капитализма, а этот самый капитализм уже раскинул свои палатки на ближайшем рынке.

Читать еще:  Раковая опухоль на ноге

Men’s Health. Журнал

Проблема № 1: грибок

В быту это иногда зовется «стопа атлета», ощущается как неприятное раздражение кожи ног, а по факту является грибковой инфекцией. Страдает при этом не только кожа (она шелушится), но и ногти (желтеют и становятся ломкими). Если терпеть, ситуация осложнится и станет серьезной дерматологической проблемой.

Что делать Грибок бывает сложно извести, он нередко возвращается на любимую поляну, так что лучше не доводить. Его стихия — тепло и влага (влажные носки, не дышащая обувь); лучшее средство профилактики — присыпки, содержащие вещество миконазол (пользуйся перед тренировкой). Если инфекция уже с тобой, помни, что противогрибковые мази нужно наносить только на сухую кожу.

Проблема № 2: искривление

Молоткообразное искривление случается обычно со вторым-третьим пальцами стопы: по форме они начинают напоминать букву Z и биться о ботинки изнутри. Главная причина — дисбаланс капсульно-связочно-сухожильного комплекса, не позволяющий пальцам выпрямляться при ходьбе. Симптомы: боль, мозоли, травмы.

Что делать Эх, не щеголять тебе в лодочках — выбирай обувь так, чтобы вообще ничто не стесняло пальцы ног при ходьбе. Чтобы пальцы не закостенели окончательно в искривленном виде, регулярно выполняй простое упражнение: положи на пол обычный теннисный мяч и пытайся ухватить его и поднять пальцами левой, потом правой ноги. Уделяй этому делу 5–10 минут.

Проблема № 3: «косточка»

Неудобная обувь или анатомическая предрасположенность могут стать причиной деформации сустава в основании большого пальца, и тот прет вбок. В то же время большой палец начинает беспощадно давить на собратьев. При этом предсказать, насколько быстро будет расти «косточка», невозможно, и вот уже стопа похожа на дверь на косых петлях.

Что делать Всегда, конечно, остается вариант оперативного вмешательства. Но это только в случае, когда «косточка» буквально мешает жить. Хорошая новость в том, что эта история может быть приступообразной — месяц поболит и перестанет. В период обострения носи широкую обувь (всегда можно найти приличные модели в диапазоне от Camper до Marseille), принимай теплые ванночки и пользуйся межпальцевыми разделителями. Но тут есть нюансы: например, при такой же проблеме с мизинцем любой лишний миллиметр между пальцами, наоборот, усиливает боль.

Проблема № 4: артрит

Человеческая стопа — продукт высшей инженерии. В каждой — 26 костей, 33 сустава. Со временем (а еще вернее, в результате травм) мелкие хрящики деградируют и перестают выполнять буферную функцию. То же случается и с большим голеностопным суставом. И вот однажды утром ты просыпаешься, а на ногу наступить и не можешь.

Что делать Во-первых, включи в тренировки плавание, которое в принципе полезно для суставов и помогает конечностям правильно расслабляться. Во-вторых, выбирай обувь с выраженной поддержкой стопы, используй стельки-супинаторы (врач сделает их ровно по твоей ноге). Вот еще хорошее упражнение: сядь так, чтобы одна нога была согнута в колене, подтянута к телу, обе руки лежат на ее стопе. Одной рукой фиксируешь стопу с тыла, другой захватываешь большой палец, разгибаешь до максимума и медленно вращаешь налево-направо три раза. Потом сгибаешь его и точно так же вращаешь.

Проблема № 5: бородавки

Грубые и, как правило, круглые образования на подошве стопы с заметными черными точками в сердцевине. Когда сдавливаешь их пальцами — больно. Вот это, скорее всего, и есть бородавки. А точнее, вирус папилломы человека, который буквально встраивается в твою кожу и процветает там. Бородавки мешают при ходьбе, ну и в целом портят вид.

Что делать Вирус попадает на кожу, ищет лазейку (повреждение) — и готово. Поэтому рекомендация надевать шлепанцы в душе спортзала, в раздевалке, в бассейне — не пустой звук. Самое ходовое средство борьбы — препараты на основе салициловой кислоты. И если раньше применяли терапию жидким азотом (очень больно), то сегодня методы гуманнее: например, иммунотерапия, когда в место поражения вводят антигены, стимулирующие иммунную систему пациента.

Проблема № 6: плоскостопие

Тебе это может быть неочевидно, но боль, например, в бедренных мышцах или пояснице порой коренится в стопах. Любое смещение, дисбаланс в движении ног сказываются на работе суставов и мышц по всему телу: оно пытается компенсировать дефекты стопы (в том числе плоскостопие) за счет других деталей опорно-двигательной системы. Короче, этот диагноз совсем не повод для шуток, столь распространенных в советское время.

Что делать Плоскостопие бывает приобретенным, и если ты успел отслужить в армии без противопоказаний, это еще ничего не значит. Неудобная обувь, отвисшее пузо, слабые мышцы, чересчур большие нагрузки — и вот уже оно с тобой. Главное средство профилактики — обувь, эффективно поддерживающая свод стопы, и обязательно стельки на заказ. И никаких кед или мокасин. Когда почувствуешь сильное напряжение в стопах, покатай по полу теннисный мяч, походи на носках и на пятках поочередно или попробуй постоять на краях стопы. Не знаем, утешит ли тебя новость, что женщины подвержены этому заболеванию в четыре раза чаще мужчин.

Проблема № 7: боль в пятке

С каждым шагом в пятке чувствуется колющая боль? Скорее всего, ты имеешь дело с подошвенным фасцитом. Подошвенная фасция — это туго натянутая связка, соединяющая пяточную кость и пальцы ног, и ее довольно просто перегрузить и травмировать.

Что делать Главный враг подошвенных фасций — избыточный вес. Второй враг — работа, связанная с долгим стоянием. Третий — бег. Лучше не перегружать ноги, но без крепких мышц нагрузка на фасции только возрастет. Боль можно снять, покатав ногами замороженную бутылку с водой. А избежать проблем помогают стельки-супинаторы, регулярная растяжка ног (йога), обувь с амортизирующей подошвой.

Хуже всех

Вредная обувь действительно существует.

1. Обычные шлепки

Они совершенно не поддерживают свод стопы, никак не защищают ноги, при этом в них бегают, играют в волейбол на пляже и просто ходят в течение дня. Результат — травмы (от растяжения лодыжки до переломов пальцев ног).

2. Узконосые ботинки

В расслабленном состоянии пальцы ноги не собираются в кучу, и при ходьбе они тоже не хотят этого. Тесная обувь чревата молоткообразным искривлением пальцев, а также невромой — болезненным утолщением нервных волокон стопы.

3. Старые кроссовки

Срок службы беговых кроссовок — 600–700 км (120–140 пробежек по 5 км), после чего все их качества начинают испаряться. Износ оборачивается хилой поддержкой стопы и голеностопного сустава, а здесь и до травмы один шаг.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector